В пятницу вечером Кланси припарковал свой «форд» на безопасном расстоянии от большого черного автобуса, на котором белой краской было выведено: «Ангел и трубы Судного дня». Возле концертного зала Арбакла стояли машины, было многолюдно и шумно. Кланси слышал звуки музыки, доносившиеся из приоткрытых дверей, видел, как входили и выходили люди. Часы показывали полночь.

Кланси мог бы купить билет, пройти в зал и слушать голос Анджелы, видеть ее, но не хотел, чтобы она его заметила. Он решил подождать, пока кончится концерт, и поговорить с Анджелой…

… Если она захочет, конечно. Может быть, Анджела простит его? Прошло десять лет, они повзрослели, многое пережили. Неужели после той встречи на набережной Пеннингтона их пути навсегда разошлись?

Музыка стихла. Двери открылись, и зрители начали выходить на улицу. Крупный мужчина в джинсах и ковбойских сапогах, женщина в кожаной куртке с заклепками, надетой поверх коротенького серебристого платья, миниатюрная блондинка в шортах и высоких ботинках… Люди выходили, смеясь и переговариваясь, но Анджелы среди них не было. Она появилась последней; вместе с подругами они несли микрофоны и усилители. Женщина, которую она назвала Пэтти, села на место водителя и завела мотор.

Автобус медленно тронулся с места. Кланси включил зажигание и поехал следом, стараясь держаться на расстоянии, но не терять автобус из виду. Они пересекли Ред-Ривер и повернули на запад, в Гейнсвилл.

Автобус ненадолго остановился в Уайтсборо, и одна из девушек вышла. Ее встречал мужчина на красной машине. Дальше автобус ехал без остановок до самого Денисона. Он подъехал к высокому зданию в центре и свернул к дверям подземного гаража.

Кланси остановился под знаком «Только для работников компании» и увидел освещенную вывеску над главным входом. «„Нефтяная компания Конрад“, – прочел он. – Наверное, у Анджелы есть богатый дядюшка». Правда, тут же вспомнил, что Анджела никогда не упоминала о своих родственниках. Кланси не знал, что произошло с ее родителями, но Анджелу воспитывала бабушка.