Нет, она не могла себе представить, чтобы Макс добыл деньги законным путем. Но, к сожалению, она могла себе представить, что он попробовал пойти каким-нибудь незаконным путем. Макси нежно любила отца, но вполне отдавала себе отчет в его слабостях. Может быть, у него в руках оказались компрометирующие сведения о прежнем школьном товарище, и он стал его шантажировать? В таком случае его жертва вполне могла решить, что проще убить шантажиста, чем позволить ему бесконечно себя доить. И большого риска в этом не было; кто будет оплакивать нищего негодяя? Кроме, разумеется, его дочери. Кого же мог шантажировать ее отец? Неужели брата? Легче всего откопать какой-нибудь секрет в собственной семье.

Макси стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони. Неужели лорд Коллингвуд убрал с пути собственного брата? Может быть, тот тип со зверской физиономией и был наемным убийцей? Способен ли ее дядя на такое чудовищное преступление? Макси хотела бы твердо ответить «нет», но не могла. Хотя дядя как будто хорошо к ней относится, попытка шантажа могла перевесить родственную привязанность. За те месяцы, что она провела в Англии, Макси узнала, что главная черта англичан — стремление соблюсти внешние приличия. Если Макс угрожал разгласить какой-нибудь неблаговидный эпизод семейной хроники, его вполне могли за это убить. Дядя наверняка пошел бы на такую крайнюю меру с сожалением, но у него хватило бы решимости сделать то, что он считал необходимым.

Все это, конечно, маловероятно, однако разве убийство не маловероятно? Макси закрыла глаза. Может быть, она сходит с ума? У нее было богатое воображение — отец даже говорил, что она всегда склонна предполагать худшее — и сейчас она дала этому воображению волю. А что, если подслушанный ею разговор имеет простое и вовсе не криминальное объяснение? Если так, она такого объяснения придумать не могла.