Да, собственно говоря, она и в самом деле навестит тетку, от которой получала столь дружелюбные и остроумные письма. Будет приятно познакомиться хотя бы с одним членом отцовской семьи, к которому она готова испытывать родственные чувства.

Макси без труда ушла ночью из Ченли-корта. Она с удовольствием надела свой мужской костюм — ей надоело ходить в платьях. Женщины племени, к которому принадлежала ее мать, носили длинные кожаные гамаши, и Макси чувствовала себя в них так же удобно, как и в платьях бледнолицых. Прощальную записку она оставила у себя в комнате. Если ей повезет, ее найдут только на следующий день.

Макси зашла на кухню и взяла с собой хлеба, сыра, кусок ветчины и запас чая. По крайней мере, до Йоркшира ей не придется тратиться на еду. Немного подумав, она зашла в кабинет дяди и взяла там старую карту, на которой была изображена дорога в Лондон.

Макси вышла из дома через боковую дверь. Небо к ночи очистилось от туч, хотя весь вечер моросил дождь. Она сочла это добрым предзнаменованием. Ночь была сырой и довольно прохладной, но Макси с удовольствием вдыхала холодный воздух. От одного ощущения свободы у нее улучшилось настроение.

Легким привычным шагом она быстро прошла по подъездной аллее, но в конце ее остановилась, чтобы бросить прощальный взгляд на Ченли-корт. Максимус радовался возвращению в родной дом, и где бы ни витал сейчас его дух, он, наверное, доволен, что его бренные останки похоронены в фамильной усыпальнице.

Но хотя Ченли-корт и был родным домом ее отца, Макси не собиралась сюда возвращаться. Она, как мятежная струйка, нарушила гладь глубокой и внешне спокойной английской заводи, и исчезнет так же быстро, как рябь на поверхности воды.

До захода луны Макси прошла пять или шесть миль. Затем, увидев на фоне звездного неба силуэт небольшого сарая, прошла к нему через мокрый луг. Внутри она обнаружила копну прошлогоднего сена и устроилась на этой ароматной постели, подложив под голову заплечный мешок и накрывшись плащом.