Лео продолжал целовать её и тогда, когда надо уже было остановиться — не только потому, чтобы продлить удовольствие, но и потому, что он не хотел оказаться перед лицом последствий. Их натянутые отношения не могут остаться прежними после произошедшего. Они ступили на совсем новый, неизведанный путь, и Лео был убежден, что ни одному из них не понравится, куда он ведет.

Осознав, что не может вот так, быстро, отпустить её, Лео стал делать это постепенно, позволяя своим губам поцелуями переместиться от краешка её рта к нежной ложбинке за ухом. Её пульс бился часто и сильно под его губами.

— Маркс, — он глубоко вздохнул, — я боялся этого. Отчего-то я знал, что…

Он оборвал себя, и, подняв голову, взглянул на неё.

Девушка смотрела на него сквозь запотевшие линзы очков.                                                    

— Мои очки… я опять их потеряла.

— Не потеряла. Линзы запотели.

Как только Маркс протёрла очки, то тут же отпрянула от него. Она прилагала отчаянные усилия встать на ноги, не принимая его помощи.

Они уставились друг на друга. Трудно сказать, кто из них был больше потрясён.

Но судя по выражению лица Маркс, это, вероятно, была она.

— Ничего этого не было, — отрезала она. — Если у вас хватит наглости когда-нибудь упомянуть об этом, я буду всё отрицать до последнего своего вздоха.

Она несколькими сильными раздраженными ударами стряхнула приставшие к юбке листья и травинки, и, бросив на него жёсткий предупреждающий взгляд, заявила:

— Сейчас я ухожу в дом. Не вздумайте следовать за мной!

Глава 2

Их пути не пересекались до самого обеда, в котором принимало участие всё семейство: его сёстры — Амелия, Уин и Поппи, их мужья — Кэм Роан, Кев Меррипен и Гарри Ратледж. Кэтрин Маркс с Беатрис сидели за дальним концом стола.