— Я жесток к Маркс? Это обо мне ты должна волноваться. После общения с ней я обычно ухожу вывернутым наизнанку, — его негодование усилилось, когда он заметил, что сестра пытается скрыть улыбку. — Я так понимаю, тебе было известно, что Ратледж и Маркс связаны родством.

— Уже несколько дней, — призналась она.

— А почему ты ничего не сказала мне?

— Она меня попросила, и я согласилась — из уважения к её частной жизни.

— Чёрт побери, почему это у Маркс может быть частная жизнь, когда ни у кого её здесь нет, — Лео остановился, вынуждая сестру сделать тоже самое. Они стояли лицом к лицу. — Почему это тайна, что она сестра Ратледжа, Амелия?

— Я не знаю, — призналась та, выглядя встревоженной. — Она только и сказала, что это для её защиты.

— Защиты от чего?                                                                                               

Амелия беспомощно покачала головой.

— Возможно, Гарри мог бы сказать. Но я очень в этом сомневаюсь.

— Ей-богу, кому то придётся мне объяснить, или я вышвырну Маркс пинком под зад, не успеет она и глазом моргнуть.

— Лео, –  удивлённо сказала Амелия. — Ты не можешь этого хотеть.

— Мне было бы очень приятно.

— Подумай о том, как расстроится Беатрис…

— Именно о Беатрис я и думаю. Я не хочу, чтобы за моей младшей сестрой присматривала женщина, окутанная, весьма вероятно, опасной тайной. Если такой человек, как Гарри Ратледж, имеющий связи с представителями самых отъявленных негодяев Лондона, не может признать собственную сестру…она может быть преступницей. Что с тобой?

— Ничего, — с каменным выражением на лице ответила Амелия, возобновив прогулку. — Честно говоря, Лео, даже для тебя это слишком драматично. Никакая она не преступница.

— Не будь такой наивной, — проговорил он, направляясь следом. — Никто точно не знает, кто она или кем притворяется.