Натолкнувшись на упрямое молчание, Лео решил спровоцировать её:

— Если бы вы были женщиной другого типа, то я мог бы заподозрить, что вы хотите применить к нему всякие женские штучки. Но мы с вами оба знаем, что в вас нет ничего подобного, не так ли?

— Даже если бы были, то я не стала бы применять их к вам!

— Ну, Маркс, хоть раз попытайтесь поговорить как воспитанный человек. Хоть раз.

— Как только вы уберете от меня свои руки.

— Нет, вы тут же убежите. А сейчас слишком жарко, чтобы за вами гоняться.

Кэтрин ощетинилась и толкнула его, её руки оказались на его груди. Всё её тело было аккуратно упаковано в корсет, кружева, и несчётные  ярды муслина. Но мысль о том, что было под ними… о бело-розовой коже, мягких изгибах, тайных завитках… тут же его возбудила.

Дрожь пробежала по её телу, как будто она могла прочитать его мысли. Лео пристально взглянул на неё. Его голос смягчился:

— Неужели вы боитесь меня, Маркс? Вы, которая задирает и унижает меня при малейшей возможности?

— Разумеется, нет, вы, высокомерный тупица. Я только хочу, чтобы вы вели себя согласно своему положению.

— Имеете в виду, как пэр? — его брови насмешливо поползли вверх. — Ну, именно так пэры себя и ведут. Я удивлён, что до сих пор вы этого не замечали.

— О, я замечала. Человеку, достаточно удачливому, чтобы унаследовать титул, следовало бы проявлять благопристойность, стараясь стать достойным своего положения. Быть пэром — значит ответственно относиться к обязательствам, но вместо этого вы, кажется, решили, что это привилегия потакать своим желаниям и невообразимо отвратительное поведение. Кроме того…

— Маркс, — бархатным тоном прервал её Лео, — это была совершенно очаровательная попытка вывести меня из себя. Но в этот раз она не сработает. Вы не удерёте от меня, пока не скажите всё, что я хочу знать.

Она судорожно сглотнула и стала смотреть куда угодно, но только не на него, что было нелегко, поскольку он стоял прямо перед ней.