— Лорри, мы не поладили с твоим отцом. Помнишь Парк Террас, место нашей новой застройки?

— Да. И что же?

— Ну что за тон?! Потрудись выслушать меня, может, что-нибудь и поймешь. Он обещал мне когда-то полную свободу действий. Это самый крупный заказ из всех, полученных нами. Я месяцами пахал, как вол, чтобы мы доросли наконец до нескольких дорогих, престижных проектов. Конъюнктура на рынке сейчас и без того неблагоприятна. А он взял и плюнул на все мои замыслы — приспичило ему построить сотню коробок, скучных, похожих как две капли воды, на то, что он строил годами. Но это катастрофа, мы прогорим. То есть понятно, что прогорит в первую очередь он, но и нам придется не слаще.

Она повернулась на стуле-вертушке, взгляд ее стал ледяным.

— Нет, но до чего же ты умен, Джерри! Вот что я тебе скажу, раз и навсегда: мой старик знает, что делает. Он всегда добивался своего, и впредь будет так же.

— Подфартить может и дураку. Все зависит от того, когда, где и что начать. Счастливое совпадение — и ты на коне. Но потом-то везения уже мало. Пускай твой отец не надеется, что и теперь все сложится само собой. Сегодня он меня, считай, ограбил: вся моя работа насмарку. С меня хватит. Я с ним расстаюсь.

Кажется, мне удалось все-таки удивить ее. Даже глаза расширились.

— И как ты себе это представляешь?

— Еще не знаю. Нужен хоть какой-нибудь наличный капитал, чтобы самому встать на ноги. Продам нашу долю акций, и лучше всего не посторонним, а фирме. И этот отвратный дом купит кто-нибудь, для кого важно жить в престижном квартале.

— Дом — и моя собственность тоже, а я ничего не подпишу. Опять ты зарываешься, мой дорогой. Куда ты уйдешь? Не зная толком, как деньги зарабатывают.

— Можно подумать, я ничего не зарабатывал до того, как тебя встретил!

…Когда меня демобилизовали после окончания второй мировой войны, я заметался: переезжал с места на место, начинал что-то и тут же бросал.