— Очевидно, воры проникли в дом через открытое окно нашей спальни. Они успели побывать и в кабинете твоего отца.

— Они украли в нем что-нибудь?

— Да нет. Там нет ничего ценного… кроме ножа для разрезания бумаги с сапфирами на рукоятке.

Они не обратили на него внимания. Видимо, их спугнули раньше, чем они взялись за работу по-настоящему, и они предпочли скрыться. Наверное, вы ничего не слышали? Что вы делали после того, как покончили со взбитыми сливками, которые принес Роберт? Я видела, как он выскальзывал с подносом из столовой.

— Мы просто ели их. Ах да, на лестнице у «укромного местечка» появился один человек.

— Что?

— Он чем-то испачкал свой пиджак и пошел замыть пятно, но по дороге обратно в столовую заблудился.

— А, понимаю. Кто это был?

— Некто по имени Карл Циммерман.

— Я его помню. Он пришел с кем-то из посольства. Весьма застенчивый молодой человек.

— Да. Именно такое впечатление у меня и создалось.

— А слышали ли вы что-нибудь подозрительное? Шум или какие-то звуки наверху?

— Нет. Я легла спать и проснулась, когда вошла Милли.

— Я считаю, что мы должны радоваться, что не случилось чего-нибудь похуже. Неприятно думать, что какие-то люди рыскают по нашему дому… Просто мороз идет по коже.

Я согласилась с ней.

Потом появились полицейские. Аннабелинда надеялась, что ей будут задавать вопросы, слышала ли она что-нибудь после того, как мы накануне вечером расстались. Ей нравилось, когда на нее обращают внимание, и она была очень разочарована, когда полицейские ушли, не повидав ее.

Прошло два дня. Дэнверы собрались уезжать.

Меня это огорчало. Мне нравилось, когда у нас гостил Роберт. Ведь он был таким добрым и отзывчивым. К Аннабелинде я испытывала смешанные чувства, подобные тем, которые, как я понимала, испытывала мама к тете Белинде.