Они шли по пустыне и сильно хотели пить, но нигде не было и намека на оазис. Павел ни на минуту не отпускал ее руку и успокаивал. Как всегда, голос его звучал уверенно и твердо. Потом появились деревья, и идти по песку стало легко. Павел нашел родник, и они, упав на землю, жадно пили голубую воду, потом смеялись, руки Павла касались ее лица, волос, губы целовали ее всю, а крона ветвистого дерева закрывала их от жгучих лучей солнца. Неожиданно он встал и направился вглубь рощи, а она никак не могла подняться и только кричала, чтобы он вернулся, но он не оборачивался и пропал за густыми кустарниками. Потом у родника мелькнула тень, и громадная змея с тремя головами двинулась в рощу, стирая гибким телом следы Павла на песке. Таня кричала и звала любимого, но деревья сплелись ветвями в непроходимую стену, и крик услышала только она сама, когда проснулась...

Дурной сон портит утро, главное - поскорее его забыть. Таня решила клин клином вышибить и, забывшись в душе, стала думать о другом.

"А если не пройду кастинг, если у них свои понятия о профессии актрисы и возьмут смазливую соплячку, которая в приемной нагло рассматривала меня и усмехалась, что-то гадкое нашептывая омерзительному спутнику. Ладно, посмотрим - кто кого, а пока надо узнать расписание самолетов, утренним рейсом надо бы улететь. Нечего тут без дела болтаться..." - думала Таня, приводя себя в порядок... Взяв чемодан с так и не пригодившимися нарядами, она спустилась в холл отеля сдать ключи.

Уже в лифте вспомнила, что собиралась съездить в Беверли Хиллз. Потом прогуляться по магазинам, купить что-то Лизке, ребятишкам... И тут снова поймала себя на том, что, думая о сувенирах для близких, она думает и о Пашке. О своем ослике Пашке. Что и ему неплохо бы присмотреть моднющий галстук, или золотые запонки, или какую-нибудь милую безделицу...