- А вот и Таня! Хай, дорогая...

Обязательные в артистической среде поцелуи...

- Хай!

- Бонсуар!

- Буэнос ночес!

А стилист-то был прав! Прав на все свои двести баксов!

Женщины здесь были одеты оч-чень смело. С какой то остервенелой лихостью...

И то, что крашеный давеча предлагал, было еще не самым крайним экстремумом в ряду оголтелых калифорнийских модниц, собравшихся в доме Колина Фитцсиммонса.

У Тани разбежались глаза...

Гитарист Джон Бон Джови, обладательница прошлогоднего "Оскара" за женскую роль Рита Иолович, режиссер Спилберг, битловский продюсер Джордж Мартин. Все были здесь! И она была здесь... И все говорили ей "хай", и со всеми она терлась щечками cheek-to-cheek в формальностях артистически-братско-сестринских поцелуев...

Она выпила бокал шампанского.

- Я хочу познакомить тебя с одним русским, он прекрасно поет и играет на гитаре, как Юл Бриннер в молодости, - сказал Эрон, беря Таню за локоток и подводя ее к гостям, рассевшимся вокруг ярко-сочного брюнета с гитарой.

Брюнет был, словно из сказки про тысячу и одну ночь, - классический злодей-любовник... Колдун Сакура из Седьмого путешествия Синдбада-морехода. Огромные черные глаза, сочные, обрамленные черными усиками и бородкой красные губы... И удивительно проникновенный бархатный баритон...

Когда она подошла, брюнет пел романс Пилата из оперы Ллойда-Вебера... Пел очень хорошо. В голосе, как и на пластинке семидесятых годов, звучали боль и страдание бесконечно... бесконечно русского человека, не римлянина... Но русского.

- Это Гриша... Познакомься, Гриша, это Таня, - сказал Фридляндер, когда брюнет щипнул гитару в последнем угасающем аккорде.

- Я слышал о вас и слышал, что вы тоже поете, - сказал Гриша, подавая ей руку для пожатия, но не поднимая зада от дивана.