Он на мгновение нахмурился, в карих глазах отразилась живая мысль, затем он покачал головой.

– Как это без войны, мама?

Катарина посмотрела в серьезные светло-голубые глаза, устремленные в ее синие, и улыбка ее угасла.

– Я тоже не знаю, Изабо, – тихо ответила она. – Я никогда не знала мира. Тридцать лет длилась война, а я живу на свете только двадцать восемь. – Она обняла маленькую девочку, снова прижала к себе и поцеловала мягкие завитки. – Я никогда не знала мира, но ты узнаешь, Изабо. – Она зажмурилась. В голове ее звучали крики, а перед глазами мелькали образы кровавого цвета. – Ты узнаешь. Я обещаю.

Нахлынули воспоминания. Вперемешку с черной копотью и серым дымом заполыхали огни, желтые, оранжевые и золотые, и всегда крики. Крики, в которых слышались жадность, похоть, страх; крики…

Катарина открыла глаза. Крики были реальными. Она поспешно обхватила Изабо, встала на ветвь и подняла девочку вверх.

– Карабкайся!

Лобо вскочил и схватил пистолет, рассыпав при этом ягоды.

– Мама? – Тоненький голосок дрожал, разрывая сердце Катарине. – Мама, это Франц. – Маленькие тонкие пальцы сжимали и разжимали ручку корзины, которую она все еще держала. – Я должна спрятаться от него?

Катарина уткнулась лицом в поношенную накидку девочки. От нее пахло розовой водой… запах мира.

– Нет, милая. Давай я помогу тебе спуститься.

Но передышка длилась всего несколько секунд. Они стояли рядом с дубом, ожидая управляющего Франца, который бежал так быстро, как только позволяли его узловатые ноги.

– Смотри, мама, Франц размахивает карабином!

Рука Катарины невольно сжала плечо Изабо.

– Откуда ты знаешь, что это за оружие?

– Оно длинное, мама. Разве ты не видишь? – Девочка подняла голову и посмотрела на Катарину. – Пистолет короткий, как у Лобо, разве…

– Да, – поспешила ответить она, прежде чем ребенок успел закончить вопрос, так как ее охватил ужас от того, что такое невинное создание знает уже так много об оружии. – Да, Изабо, пистолет короткий, как у Лобо.