Клер умыла лицо и почистила зубы, затем улеглась в кровать и взяла книгу с ночного столика, пытаясь не думать о ребенке, которого потеряла. Он остался в прошлом, как и ее брак, и фактически, развод был лучшей вещью, которая когда-либо случалась с ней. Это заставило ее проснуться и хорошенько взглянуть на саму себя. Она впустую потратила свою жизнь, угождая кому угодно, только не самой себе. Теперь Клер решила обрести саму себя, и за прошедшие пять лет добилась этого. В целом она была довольна жизнью, которую вела. У нее была хорошая работа, она много читала — когда хотела, и сколько хотела. Она слушала музыку, которая ей нравилась. И сейчас была гораздо ближе к Мартине, чем когда-либо прежде, потому что Клер больше не чувствовала угрозу от старшей сестры. У нее даже улучшились отношения с родителями … если бы только мать прекратила подталкивать ее «найти приличного молодого человека и устроить свою жизнь».

Клер нечасто бывала в обществе, но не видела в этом никакой проблемы. Она не горела желанием заключить брак без любви, основанный лишь на общих интересах, но увы, Клер не относилась к типу женщин, которые вызывают безумную страсть. Клер научилась контролировать себя, и благодаря этому чувствовала себя защищенной. Если это делало ее холодной и безразличной — что ж, прекрасно. Лучше это, чем оставлять себя открытой для разрушительной боли, которую невозможно перенести.

Этот образ жизни она выбрала сама, сознательно создала для себя, но почему же тогда она согласилось на встречу с Максом Бенедиктом? Несмотря на чувство юмора, он все-таки просто плейбой, и ему нет никакого места в ее жизни. Она должна вежливо, но твердо отменить встречу. Клер закрыла книгу, поняв, что просто не в состоянии читать ее: красивое лицо Максвелла Бенедикта продолжало вставать перед глазами. Девушка погасила лампу, натянула одеяло до подбородка, и закрыла наполненные тревогой карие глаза. Несмотря на все тревожные сигналы, которые посылал ей инстинкт самосохранения, она знала, что не станет отменять встречу.