— Это же акула — вскрикнула она, качнувшись к незнакомцу, и он даже застонал прямо у нее над ухом.

Наверное, от безысходности. От резкого движения ее очки свалились, и он наклонился, поднял их и протянул Дениз. Взглянув на ее лицо, он вдруг застыл, замешкался, а потом сунул очки в ее безвольную руку и сказал с еще большей злостью, глядя прямо в ее расширившиеся от страха глаза:

— А я что говорил! Повреждена сетка, огораживающая зону отдыха. Сегодня ее починят, акулу отловят… — Он говорил грубо, с нажимом, а она продолжала молча и испуганно таращиться на него, хлопая ресницами. — И завтра можете купаться, сколько влезет! — в сердцах добавил он.

Щеки Дениз запылали еще сильнее. Она растерянно огляделась и обнаружила несколько туристов, с нескрываемым интересом наблюдающих сцену с ее участием. Хорошо, что час был довольно ранний и берег не кишел отдыхающими. Ей стало еще более неловко, и от этой неловкости и, едва не плача, она набросилась на своего спасителя.

— Почему же тогда нет никакого предупреждения?

— А это что, по-вашему? — ответил он вопросом на вопрос и указал куда-то вбок.

Предупреждение было. На четырех языках, написанное огромными красными буквами. Ее румянец стал таким густым, что еще пару минут, и она просто сгорит заживо!

— Я не видела… Простите…

И от запоздалого страха, своей медленной акклиматизации и пережитого потрясения Дениз задрожала мелкой дрожью. Он шумно вздохнул, помолчал, а потом, осведомившись напоследок, доберется ли она до своего бунгало, что-то буркнул — наверное, попрощался, и зашагал вдоль берега прочь.