Бетия, несмотря на желание стереть это прикосновение с кожи ребенка, вынудила себя улыбнуться:

– Сестра попросила меня заботиться о нем. Поэтому я и приехала.

– Ты еще очень молодая девушка. Уверена, что хочешь потратить свою жизнь, заботясь о чужом ребенке? Тебе следует обзавестись собственными.

– Сын сестры никогда не будет для меня чужим, милорд!

– Думаю, сейчас не время обсуждать это. – Уильям растянул тонкие губы в подобие дружелюбной улыбки, похлопав Бетию по плечу. – Ты все еще скорбишь по безвременно ушедшей сестре. Мы поговорим об этом позже.

– Как пожелаете.

Ей стоило огромного труда не отшатнуться, когда Уильям дотронулся до нее, но Бетия все же заставила себя вымученно улыбнуться мужчине. Затем она повернулась и пошла прочь, пытаясь сохранить остатки самообладания. Ей хотелось кричать о своих подозрениях, хотелось выхватить кинжал и вонзить его в черное сердце Уильяма, но она знала, что его сыновья тотчас же отплатят за смерть отца и убьют и ее, и Джеймса. Своим поступком она не добьется ничего, только даст им веский повод, чтобы погубить младенца. К тому же Бетия вовсе не была уверена, что ей достанет сил справиться с Уильямом.

Чтобы отомстить ему и его сыновьям и заставить их поплатиться за совершенные злодеяния, следовало быть осторожной и все тщательно продумать. Она должна взять себя в руки и подавить гнев, клокочущий внутри. Девушка также понимала, что ей понадобится помощь, и вряд ли она сможет найти ее среди запуганных людей Данкрейга. Уильям держал в ежовых рукавицах всех обитателей замка и близлежащих земель. Только Роберт ничего не замечал, часто бывая при дворе или сражаясь во Франции. Его наивность, а может, и небрежность стоили жизни и ему, и Сорче. Бетия не желала, чтобы Джеймс последовал за ними в холодную могилу.

– Твой отец был образцом доблести и чести, – сказала она малышу, войдя в маленькую, темную комнату, служившую им жилищем. – Но ему следовало внимательнее относиться к тому, что творилось в его собственном доме.