— У меня пока нет намерения кусаться, милочка, — пока нет.

Она бросила на него взгляд, увидела смех в его красивых глазах и пробормотала:

— Марджори волнуется.

— Почему? Я же обещал помочь найти вам мужа. Что же тогда беспокоит ее?

— Было бы гораздо мудрее не выглядеть столь простодушным, ваша светлость. Это вам не идет.

Себастьян рассмеялся. Она продолжала восхищать его и даже, пожалуй, трогала. Он вел ее сквозь толпу, то и дело останавливаясь с кем-то поболтать, рассматривая картины и скульптуры, в частности ледяную скульптуру ангела, стоявшего в фонтане на террасе, которая произвела на него глубокое впечатление.

Ему хотелось ускорить шаг, сократить разговоры и привести ее туда, где бы он мог обнять ее, поцеловать, но он обуздывал себя, считая, что так будет мудрее. Он был большим мастером светских игр, а эта игра могла принести ему гораздо больше, чем все предыдущие.

Как только они обошли зал, он остановил ее у одной из стен.

— Скажите мне, милочка, почему вы столько лет провели в монастыре?

— Моя сестра была больна, поэтому я осталась, чтобы помочь ухаживать за ней. — Поколебавшись, она добавила: — Мы очень близки, и мне не хотелось оставлять ее одну.

— На сколько лет она моложе?

— На восемь. Тогда ей было только восемь лет.

— Значит, сейчас ей уже пятнадцать. Она с вами здесь, в Лондоне?

— Ариэль болезненный ребенок. Хотя легкие теперь мою сестру почти не беспокоят, и она становится здоровее с каждым годом, было бы глупо рисковать, взяв ее в Лондон зимой. У нас дома зимы гораздо мягче.

— А где ваш дом?

— Камераль наше главное поместье. Это в Камарге.

— Ариэль. Красивое имя. Она, наверное, тоже красивая?

Две леди поднялись с ближайшей кушетки. Себастьян подвел к ней Хелену, подождал, когда она усядется, расправив юбки, и сам сел рядом. Учитывая разницу в росте, да к тому же она сидела, опустив голову, он не видел выражения ее лица. Не мог прочитать ее мысли.