Однако принц Генрих в ответ на это помотал головой и убежденно проговорил:

- Как бы не так! Король, мой отец, считает, что граф Нортумберленд слишком силен, а потому опасен, вот он и взял тебя в заложники, чтобы не ждать никаких неприятных сюрпризов со стороны графа. Вот видишь, я был прав: ты еще совсем дитя, раз не понимаешь таких простых вещей.

- Отец ни слова не сказал мне об этом, - с трудом выдавил из себя Стивен. Глаза его наполнились слезами, и он зажмурился, чтобы не дать им пролиться. Но через несколько мгновений тоска, охватившая его душу, сменилась безудержной яростью. Стивен сжал кулаки и стиснул зубы. В эту минуту он ненавидел всех: отца, Руфуса, Генриха, самого себя.

- Прости, если я причинил тебе боль, - произнес принц. - Но ведь все, что я сказал, правда, и тебе гораздо лучше знать ее, чем оставаться в неведении. Надеюсь, когда-нибудь ты оценишь и эту мою услугу.

- Спасибо, Генрих, - через силу пробор мотал Стивен.

- Эй, а ты, часом, не попытаешься сбежать? Ведь тогда и мне несдобровать.

- Не беспокойся, - тоном взрослого муж чины заверил его Стивен. - Я никогда не нарушу свой долг перед моим отцом и его величеством королем Вильгельмом.

Глава 1

Окрестности Карлайла, 1093-й год от Рождества Христова

Мэри, крадучись, миновала двор и, обогнув конюшню, во весь дух бросилась по узкой тропинке к ближайшему лесу. Собираясь на это первое в своей жизни любовное свидание, она приняла все меры предосторожности, чтобы не быть узнанной кем-либо из придворных, слуг или воинов отца.