Мэри, скрытая толстым стволом дуба и густой листвой его нижних ветвей, отважилась бросить осторожный взгляд на поляну, которую теперь заполонили норманнские воины. Она с трудом верила своим глазам: не дожидаясь темноты, несколько дюжих нарушителей границы раскидывали походный шатер. Один из воинов, судя по всему, оруженосец, помог своему рослому господину спешиться. Придерживая стремя, он протянул руку, на которую оперся темноволосый великан. Приглядевшись, Мэри заметила, что всадник ранен: на его мускулистой левой ноге была видна запекшаяся кровь. Переведя взгляд на лицо великана, она тотчас же узнала его и едва не вскрикнула от удивления: границу Шотландии нарушил не кто иной, как сам Стивен де Уоренн, старший сын графа Нортумберленда!

Впервые Мэри увидела этого человека два года назад, в Эбернети, где ее отец был принужден дать королю Вильгельму клятву верности. Ей тогда удалось уговорить своего брата Эдгара взять ее, переодетую в костюм пажа, на эту торжественную и мрачную церемонию. Она отчетливо помнила, как бросила быстрый взгляд из-под низко надвинутого на лоб берета на этого угрюмого великана, злейшего врага ее отца, и как грудь ее внезапно стеснило дотоле неведомое ей чувство.

Теперь, скрытая листвой, Мэри не сводила пристального взгляда с лица де Уоренна. Он казался ей зримым олицетворением зла, безжалостным, беспощадным чудовищем, свирепым зверем. Несмотря на боль, которую не могла не причинять ему рана, он даже не изменился в лице, слезая с лошади, и Мэри склонна была увидеть в этом лишнее доказательство его бесчеловечности, его полного бесчувствия, глубокого равнодушия ко всему на свете, в том числе и к собственной плоти. "Да, - подумала она, сжимая кулаки, - только таким и может быть этот лютый враг ее отца, этот кровавый захватчик, этот ублюдок Стивен де Уоренн!"