Лиз чуть не подскочила в кровати. У нее даже в мыслях не было выходить замуж за Эндрю. Она его не любила. Он нравился ей исключительно в качестве сексуального партнера.

Эндрю успокоился и теперь негромко похрапывал. Лиз предприняла последнюю попытку и наконец очутилась на краю кровати. Лицо у спящего было умиротворенное, как у младенца. Странно, но представить его ребенком Лиз не удавалось. Казалось, он родился взрослым, расчетливым хитрецом, трясущимся за каждый цент.

Так что она делает в одной постели с человеком, к которому не испытывает даже уважения? Выйти за него замуж? Никогда! Даже через миллион лет! Похоже, пришло время сказать, что они неплохо провели вместе время, но хорошего понемножку и пора расставаться. Когда-то, на первых порах знакомства, она неожиданно сболтнула Эндрю про свои чувства к Нику и он согласился, что их отношения ограничатся сексом, но теперь нарушил договор. Ладно, пора вставать.

Лиз опустила ноги на пол и посмотрела на Эндрю. Тот все еще мирно похрапывал, теперь громче, чем пять минут назад. Похоже, ей все-таки удастся выйти в кухню.

Лиз знала, что ей уже не уснуть. Поэтому она заварила ромашковый чай, закурила и села на стул. Вот в таких мелочах проходит жизнь, а потом ты умираешь. Мысли опять вернулись к Нику. Они не виделись уже почти год, хотя регулярно разговаривали по телефону. Он жил на чемоданах, разъезжая по всему миру и зарабатывая деньги, существуя в бешеном темпе. Лиз почувствовала, что если сейчас углубится в воспоминания, то разрыдается. Ну уж нет, она не станет лить бесполезные слезы ни из-за Ника Гилмора, ни из-за Эндрю, ни из-за любого другого мужчины. Лиз глотнула чая, обожгла язык и выругалась. Зазвонил телефон.

— Да, — прошептала она, проведя по нёбу обожженным языком.

— Лиз, это Ник. Чем занимаешься?

Она встала и прикрыла дверь.

— А ты как думаешь, чем я могу заниматься в три часа ночи? — Не могла же она сказать, что сидит в кухне и думает о нем. — Только что обожгла язык.