Надо признаться, он уже изрядно устал от этой связи. Испытывая к нему бурные чувства, дама становилась все ревнивее и вспыльчивее, потому что хотела безраздельно властвовать над ним. Но он никогда не принадлежал и не будет принадлежать ни одной женщине на свете.

Направляясь к молодому мужчине, леди Бэрроу не сдержалась и обрушилась на него с упреками.

— Кристиан, как ты можешь так со мной обращаться! — бранилась она. — Я не вынесу этого! Сейчас уже час ночи, а ты обещал не задерживаться. Где, черт возьми, ты пропадал? И с кем? Я хочу знать ее имя! Ну, говори!

Пока леди Бэрроу бранилась, Кристиан Телфорд снял пиджак, повесил его на спинку стула и направился к бару налить себе немного бренди.

— … я этого не допущу! Ты слушаешь меня, Кристиан? Я не позволю не замечать или дурить себя! Ты не можешь ожидать от меня того… — Она еще долго продолжала в том же духе, упрекая и унижая его.

Кристиан сжал в загорелой руке стакан с бренди, стараясь передать напитку свое тепло. В такт медленным движениям руки рубин выбрасывал снопы алого света. Молодой человек поднес стакан к губам, проглотил его содержимое и с шумом выдохнул.

Наконец он обратил внимание на сердитую женщину с багровым лицом, рубанул воздух ладонью и тихо, но властно произнес:

— Довольно, Беатрис.

Леди Бэрроу сразу же оборвала причитания и внутренне раскаялась в своей несдержанности. Она знала, что теряет его, и очень боялась этого. Впрочем, скорее всего она его уже потеряла. Их роман, столь бурный вначале, несколько недель назад стал остывать, а в последнюю неделю отношения и вовсе испортились. Он почти не обращал на нее внимания. Интерес Кристиана к ней иссяк, но она отчаянно не хотела поверить в это.

— Прости меня, любовь моя, — прошептала леди Бэрроу.

— Все в порядке, — обронил он и налил себе еще бренди.