– Ты пообедаешь с нами? – вежливо спросила Хьюстон, указывая на место около себя.

– Я уже ел, но, пожалуй, я выпил бы с вами чашечку кофе. Здравствуй, Блейр, – сказал он, садясь напротив.

Вместо ответа Блейр только взглянула на него, продолжая ковырять вилкой в тарелке.

– Блейр, ты будешь разговаривать с Лиандером как положено! – приказал Дункан.

– Все в порядке, мистер Гейтс, – ответил Лиандер любезно, но глядя на Блейр в замешательстве. Он улыбнулся Хьюстон. – Ты сегодня красивая, как невеста.

– Как невеста! – выдохнула Блейр и чуть не опрокинула стул, выбегая из комнаты.

– Что это еще за… – начал Дункан, кладя вилку и пытаясь встать.

Но Хьюстон остановила его.

– Пожалуйста, не надо. Что-то ее сильно беспокоит. Может быть, она скучает по своим друзьям в Пенсильвании. Лиандер, кажется, ты хотел поговорить со мной по поводу свадьбы? Не могли бы мы пойти сейчас?

– Конечно.

Лиандер в молчании проводил ее до ожидавшей его коляски, взял вожжи, и они поехали вверх по крутому подъему Второй улицы, пока не остановились в одном из многочисленных тупичков Чандлера. Уже темнело, и горный воздух становился все прохладнее. Хьюстон отодвинулась в угол экипажа.

– А теперь скажи мне, что происходит, – сказал он, привязывая вожжи. Он поставил коляску на тормоз и повернулся к девушке. – Мне кажется, что ты расстроена не меньше Блейр.

У Хьюстон навернулись слезы, и она заморгала. Было так хорошо наедине с Ли. Он был таким родным и надежным. Он был оазисом здравомыслия в ее жизни.

– Это все мистер Гейтс. Он постоянно цепляется к Блейр, говорит, что она никуда не годится и даже еще ребенком не подавала никаких надежд. И он постоянно настаивает на том, чтобы она бросила медицину и осталась в Чандлере. И вот еще. Ли, он все время повторяет Блейр, насколько я совершенна.

– Да, любимая, – сказал Ли, притягивая ее к себе, – ты действительно совершенна. Ты милая, и добрая, и мягкая, и…