Арабелла провела в замке едва несколько часов, а ей уже было ясно, что мисс Харрисон взяла на себя роль хозяйки. Слуги беспрекословно подчинялись ее распоряжениям, а несколько весьма недурных предметов мебели на глазах девушки перекочевали в классную.

После ленча Бьюлу уложили отдыхать в ее маленькой спальне, выходившей в классную комнату напротив апартаментов мисс Харрисон. В корзинке у кровати девочки спали ее котята.

– Она ни за что не расстанется с ними, – лениво ответила гувернантка, когда Бьюла начала рыдать о своих любимцах, а Арабелла спросила, что делать с котятами.

Было совершенно очевидно, что в вопросах воспитания мисс Харрисон решила придерживаться линии наименьшего сопротивления. Гувернантка разрешала делать все, что угодно, лишь бы это не нарушало ее покоя.

Арабелле стало ясно, почему доктор Симпсон так стремился найти кого-нибудь, кто стал бы играть с Бьюлой и по возможности учить ее. Мисс Харрисон не делала ни того, ни другого. Ее разговоры с девочкой ограничивались лишь распоряжениями садиться за стол да отправляться спать. Похоже, гувернантку совершенно не волновало, чем девочка занимается, что ее радует или огорчает.

Мисс Феллоуз оказалась худосочной, злобного вида особой. У нее, по-видимому, не было других забот, кроме как сидеть в кресле рядом с мисс Харрисон и сплетничать, сплетничать, сплетничать.

За этим занятием они и провели почти все утро, а сразу после плотного, изысканного завтрака, поданного двумя лакеями, мисс Харрисон удобно устроилась на кушетке, подложив под голову ворох подушек и укутав ноги меховым покрывалом. На маленький столик рядом с кушеткой лакей поставил поднос с коньяком, и это после обильных возлияний гувернантки за едой.

Ни минуты не сомневаясь, что мисс Харрисон вряд ли заинтересуется ее передвижениями, Арабелла тихонько выскользнула из детской, но направилась не в свою комнату, а спустилась в главные покои замка.