– А ты что здесь делаешь?! – спросила Крисси, застыв в изумлении.

Что это?! Очередное стечение обстоятельств или… Эти две случайные встречи за день не только взволновали, но и потрясли ее до глубины души. Его сверкающие темно-синие глаза сузились.

– Я натолкнулся на тебя, когда собирался встретиться с Лейлой. А сейчас? Что ты делаешь в ее ванной?

– Вообще-то она убирает здесь! – резко ответила его подружка слишком высоким голосом. – Так ты знаешь эту девушку?

– Ты горничная?! – Блэйз не скрывал своего удивления.

Лейла по-хозяйски взяла его под руку.

– Пойдем, дорогой. Чем быстрее она закончит, тем быстрее уйдет отсюда, – прошипела она, глядя на Крисси с явным раздражением.

Крисси чувствовала себя такой униженной… Она не стыдилась своей работы. Ее вполне устраивали часы работы, да и агентство выплачивало вполне приличные деньги. Три года назад она даже не могла представить себе, что будет таким способом зарабатывать себе на жизнь. Но многое изменилось за эти три года. Она никогда особо не гордилась своей работой, но была довольна тем, что ей за это прилично платят… до тех пор, пока Блэйз Кеньон снова не ворвался в ее жизнь. Он заставил ее почувствовать себя полным ничтожеством.

– Черт! Мы же почти все убрали! – прошептала Глайнис, стоя в дверях. – Я закончу на кухне. А ты выкинь те цветы в зале и пойдем отсюда!

Крисси подбирала с ковра опавшие лепестки, когда услышала голос Влэйза: дверь в гостиную была открыта. Было отчетливо слышно каждое слово:

– Если я говорю – богатый выскочка, это и значит богатый выскочка, Джим Гамильтон – один из самых вульгарных людей, каких только можно здесь встретить…

Крисси вся напряглась, до боли стиснула зубы и ближе подошла к приоткрытой двери. Ее дыхание стало громким и прерывистым.

– Мать была жалким существом, – спокойно продолжал Блэйз. – Белл не была способна вести себя в светском обществе подобающе. Она слишком много пила и потом одаривала соблазнительными улыбками самых ужасных представителей общества. А когда эта жизнь ей надоела, она сбежала с продавцом мороженого, который оказался двоеженцем. Гамильтон же считал все это забавным. Каждый вечер он уходил из дома и довольно весело проводил время.