— Тебе следует знать, какие я испытываю чувства. Когда-то мы с Донни были как братья. До меня… до меня доходили слухи, что у тебя с ним не очень получается… Я чертовски рад, что это было не так. Но не позволяй себе становиться слишком жесткой, Белл. Не из-за чего быть жестокой — со мной-то.
Он подождал несколько секунд, уставившись на ее спину. Она не пошевельнулась и не заговорила. Он вышел.
Глава 4
Узкая каменистая дорога отходила от шоссе и бежала по склону холма над озером. Тут и там среди сосен проглядывали крыши хижин. Открытый сарай был врезан в склон холма. Делагерра поставил свой пыльный «кадиллак» под навес и спустился по узкой тропке к воде.
Озеро было темно-синее. На нем плавали три каноэ, а вдали, где-то за изгибом береговой линии, постукивал лодочный мотор. Делагерра пробирался меж густых зарослей подлеска, ступая по сосновым иголкам, обошел пень и по небольшому поржавевшему мостику направился к хижине Марра.
Хижина была построена из полукруглых бревен, на озеро выходило широкое крыльцо. Она казалась одинокой и пустой. Ручеек, бежавший под мостиком, вился вокруг дома, и один конец крыльца резко обрывался над огромными плоскими камнями, меж которых журчала вода. В половодье, весной, камни оказывались под водой.
Делагерра поднялся по деревянным ступенькам, вытащил ключи из кармана, отпер тяжелую входную дверь, затем, прежде чем войти, постоял немного на крыльце и закурил сигарету. После городской жары здесь было очень тихо, очень приятно, очень прохладно и чисто. На пеньке сидела горная сойка и перебирала себе перышки. Далеко на озере кто-то дурачился на гавайской гитаре. Он вошел в хижину.
Покрытые пылью рога, большой грубый стол, заваленный журналами, старомодный приемник на батарейках, фонограф в форме ящика, рядом с ним стопка как попало сложенных пластинок.