Песочноволосый осторожно, через носовой платок, взялся за телефон, положил трубку на стол, набрал номер, взял снова трубку через платок и поднес к уху.

Послушав немного, опустил подбородок, сказал:

— Пит Маркус. Разбудите инспектора. — Он зевнул, снова подождал, затем заговорил, уже другим тоном: — Маркус и Делагерра, инспектор из кабинета Донегана Марра. Ни фотографов, ни специалистов по отпечаткам до сих пор нет… А?.. Никого не пускать, пока не прибудет комиссар?.. О’кей… Да, он здесь. — Смуглолицый повернулся. Человек у телефона подозвал его жестом. — Возьми трубку, Испанец.

Сэм Делагерра, пренебрегши платком, взял трубку, послушал. Его лицо посуровело. Он тихо сказал:

— Разумеется, я его знал… но я не спал с ним… Тут никого нет, кроме его секретаря, девушки. Она-то нам и позвонила. В ежедневнике записана какая-то фамилия — Имлей, деловая встреча на двенадцать пятнадцать. Нет, мы пока ничего не трогали… Нет… О’кей, немедленно.

Он так осторожно положил трубку, что щелчка почти не послышалось. Его рука замерла на трубке, затем вдруг тяжело повисла у ноги. Голос зазвучал хрипло:

— Меня отзывают, Пит. Ты должен держаться здесь, пока не прибудет комиссар Дрю. Никого не пускать. Ни черных, ни белых, ни черокезов.

— Для чего тебя отзывают? — сердито тявкнул песочноволосый.

— Не знаю. Это приказ, — безо всякого выражения ответил Делагерра.

Судебный врач перестал записывать и с любопытством бросил на Делагерру резкий косой взгляд.

Делагерра пересек кабинет и прошел в сообщающуюся дверь, за которой находилась комната поменьше, частично служившая приемной, где стояли кожаные стулья и журнальный столик. За отгороженной стойкой — стол для пишущей машинки, сейф, несколько картотечных шкафов. За столом, уронив голову на руки, сидела небольшая темноволосая девушка. В руках она сжимала носовой платок. Шляпка у нее на голове скособочилась, плечи подергивались, а ее хриплые рыдания больше напоминали одышку.