– Нет, просто хочу узнать, что делается в мире.

В заголовках об экономическом спаде и напряженности в районе Персидского залива Лауре виделась какая-то противоестественная обыденность.

– Дождь идет.

– Уже перестал. Принеси газеты, малышка. Пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, Лаура открыла нижний ящик стола и достала миксер. Когда Дебра вернулась с «Уолл-стрит джорнел» под мышкой и раскрытой «Сан» в руках, Лаура энергично взбивала деревянной ложкой тесто для вафель. Она вылила порцию в раскаленную вафельницу, и шипение теста заглушило шелест газетных страниц. Вафли были готовы как раз к тому моменту, когда Дебра отложила газету в сторону.

– Ничего, – с отвращением промолвила она. – Где он?

Лаура вилкой выложила вафли на тарелку.

– Не знаю.

– Что с ним случилось?

– Хочешь, я взобью сливки?

– Нет! Я не буду есть, мама.

– Ты должна поесть. Ты же любишь вафли.

– Я уже сказала тебе, что не хочу есть.

– Тебе надо поесть.

– Я не могу! – И, встав из-за стола, Дебра исчезла в коридоре.

Лаура резко ощутила свое одиночество.

– Ты куда?

Она поняла, что в глубине души хочет, чтобы Дебра осталась дома, – хотя бы для того, чтобы рядом была живая душа. Однако разум подсказывал ей – Дебру надо отправить в школу, дабы оградить ее от потрясений.

– За учебниками, – донеслось издали.

Лаура тупо уставилась на тарелку с вафлями, которую держала в руках, потом перевела взгляд на вафельницу, посмотрела на оставшееся тесто и залила вторую порцию. Когда Дебра вернулась, вторая порция вафель была готова и на подходе была уже третья.

– Я действительно хочу остаться дома.

– Я знаю, – ответила Лаура, взбивая сливки, – но в этом нет необходимости.

– А что мне сказать своим друзьям?

– Можешь сказать, что хочешь. Но незачем поднимать панику. Я уверена, что все в порядке. Все прекрасно объяснится. Твой отец вернется домой, Дебра. Я знаю, что он вернется.