– Если ты так волнуешься, то нужно было с ним в Москве встречаться, как раньше. Какого чёрта он в нашу Казань прётся?! Приехал бы, как белый человек, на тысячелетие города. Каких-то три несчастных месяца осталось до празднования. Так нет же. Прётся именно тогда, когда ему здесь делать нечего. Испокон веков принято: иностранцам всё самое лучшее показывать – и не стоит это правило нарушать. Что он, три месяца потерпеть не мог?

– Три месяца не могли ждать ни он, ни я, – произнесла я усталым голосом. – Я бы тоже с удовольствием встретилась с ним в Москве, на нейтральной территории, но он сам изъявил желание приехать в Казань именно сейчас.

– Тогда пусть смотрит раскопки, если ему так сильно хочется. Казань сейчас вся изрыта тракторами и бульдозерами. Если ему нравится смотреть на строительную технику, то ради бога.

– Ладно, не утрируй. Помимо раскопок, тут ещё есть много чего посмотреть. Я не за это переживаю, хотя и за это тоже.

– А может, вы вообще из гостиничного номера выходить не будете. Я имею в виду из кровати вылезать. Завтрак, обед, ужин прямо в номер. Будете смотреть на Казань из гостиничных окон, – тут же принялась фантазировать Лейсан. – В конце концов, он сюда не на экскурсию приехал, а ты к нему экскурсоводом не нанималась. Думаю, что у вас будут занятия поинтереснее. Кстати, а почему он не на самолёте, а на поезде едет? Экзотики захотелось? Решил на наши края через окна поезда посмотреть?

– У него фобия.

– Какая ещё фобия?

– Аэрофобия. Он самолётов боится.

– Как же он из своей Франции до Москвы добирался? На перекладных?

– На самолёте.

– Ты же говоришь, что он самолётов боится.

– К «боингам» и «илам» он нормально относится, а вот наших «тушек» боится. А до Казани одни «тушки» летают.

– Что-то я не пойму: мужик он у тебя или не мужик?! В моём представлении мужик вообще ничего бояться не должен.