– Может, и ты тайно в него влюблена, а?
Лайза обвила его шею руками и звучно чмокнула его в губы.
– Я и тайно и явно влюблена в одного тебя! – Ее лицо расплылось в мечтательной улыбке. – Послушайте, как было бы здорово, если бы Синтия наплевала на свою независимость и сошлась с добрым, умным, сильным парнем! – Она вдруг нахмурилась и чуть приподняла плечи. – А что, если они и правда друг в друга влюбятся, но быть вместе не смогут… из-за той же Эрнестин, ну из-за того, что Энтони не решится ее бросить?.. Тогда затоскуют сильнее теперешнего, и все по нашей милости.
Джулиана посмотрела на нее серьезнея и медленно произнесла:
– Если между ними возникнет настоящее чувство, оно и определит их дальнейшую судьбу. Если же нет… тогда придется оставить эту затею…
2
Когда грудь сдавила незваная – и, по счастью, не столь частая последнее время – гостья тоска, Синтия встала из-за стола, перешла в спальню, положила на пол свернутые одеяла, которые купила специально для занятий йогой, легла и медленно подняла вверх ноги и туловище. Стойка на плечах творила чудеса. Слушая собственное ровное дыхание, Синтия с наслаждением почувствовала, как тяжесть в душе поплыла прочь, уступая место теплу и свету.
Выйдя из позы и отдохнув на полу, Синтия прошла на кухню, а несколькими минутами позднее уже сидела на задней террасе с чашкой малинового чая. День был теплый, почти как летом. В соседних дворах щебетала ребятня, со стороны Дин-стрит доносилась примитивная поп-мелодия, которая в эти минуты не вызывала раздражения, напротив, даже забавляла. Потягивая ароматный чай и слушая звуки воскресной нью-йоркской жизни, Синтия вернулась мыслями в загадочный мир богов и героев. Перед глазами возникли Афродита, Гера и Афина, вопрошающие у Париса, кто из них краше; подобная богиням Елена. Замелькали лица хитроумного Одиссея, доблестных Агамемнона, Менелая, Ахилла…
В гостиной зазвонил телефон. Нехотя перенесшись из древности во времена нынешние, Синтия поставила чашку на круглый белый столик, поднялась с пластмассового садового стула и вернулась в дом.