Случилось нечто странное. Она, Синтия Макгарви, что день за днем упорно доказывала себе и целой вселенной, сколь невелика разница между современным мужчиной и современной женщиной, вдруг ощутила себя в сравнении с человеком, успевшим ее поддержать, невообразимо более слабой и хрупкой. Чувство было настолько неожиданным и потрясающим, что Синтия, сама того не сознавая, хоть уже и стояла вертикально и не могла упасть, крепко ухватилась за его руку. Мгновение-другое она и Энтони молча смотрели друг на друга. Внезапно вспомнив, что перед ней практически незнакомый мужчина, вероятно чей-то муж или друг, Синтия покраснела от стыда, медленно разжала пальцы и убрала руку.

– Спасибо.

– Будьте осторожнее.

– Постараюсь, – пробормотала Синтия, в ужасе представляя себе, как сцена смотрелась со стороны.

– Так ты уходишь? – снова спросила Джулиана, кивая на белую с золотым тиснением карточку в другой руке Синтии. – Визитками обмениваются, насколько я понимаю, при прощании.

Синтия в двух словах объяснила, что должна поспешить к подруге, и поблагодарила за приглашение.

– Что ж… – пробормотала Джулиана в странной растерянности. – Раз такое дело… Может, все же перекусишь? Барбара с минуты на минуту принесет сандвичи с индейкой и кофе.

– Нет-нет, я побегу, – сказала Синтия, мечтая поскорее исчезнуть и ругая себя за то, что печется прежде всего не о беде Элоизы, а о глупом положении, в котором оказалась. – Еще раз спасибо.

3

Элоиза бросилась к подруге на шею и опять залилась слезами. Синтия, страдая при виде терзаний столь дорогого человека, решила: надо позволить ей выплакаться. И принялась гладить подругу по распущенным русым волосам.

Через четверть часа обе сидели на кровати, заваленной юбками, брюками, футболками и свитерами Элоизы. Перед ними лежал раскрытый, будто разинувшее пасть чудовище, почти пустой чемодан. У стены валялись дорожные сумки из красной, синей и темно-зеленой толстой кожи.