– И что? – спросила Синтия, желая скорее понять, что происходит.

Элоиза закрутила головой, будто отказываясь верить в жестокую правду жизни, потом вдруг резко опустила руки и, взглянув куда-то перед собой дерзко и с вызовом, негодующе воскликнула:

– Они даже не потрудились где-нибудь спрятаться! Стояли в нескольких шагах от главного входа, у всех на виду!

– Просто стояли? – спросила Синтия, недоуменно поводя бровью. – И из этого ты заключила, что они любовники?

Элоиза уперла руки в боки.

– Да, сначала они просто стояли. Точнее, не просто, а о чем-то жарко спорили. Джереми ей что-то доказывал. Наверное, пытался убедить, что им друг без друга не жить.

Синтия усмехнулась.

– Какая ерунда! Не позволяй себя мучить больному воображению.

– Больному воображению?! – прокричала Элоиза. – По-твоему, они рассуждали о том, что сегодня не по-весеннему тепло?

– По-моему, они могли рассуждать о чем угодно, – спокойно сказала Синтия.

– Сначала – предположим! – с воинственным видом произнесла Элоиза. – Но потом, когда они направились вниз по улице и Джереми взял ее за руку, готова поспорить на десять тысяч баксов, речь у них пошла отнюдь не о прелестях солнечных дней.

– Прости, но и в том, что он взял ее за руку, лично я не вижу ничего предосудительного, – проговорила Синтия, чувствуя, что Элоизу сейчас ни за что не переубедишь. – Взять за руку можно и человека постороннего – например, поддержать, чтобы он не упал. Да мало ли чего случается! – Ей вдруг отчетливо вспомнилось, как она ухватилась за руку Энтони, и стало вдруг стыдно, до ужаса неловко и вместе с тем приятно как никогда в последние годы. Испугавшись, что подруга угадает ее мысли, она потупила взор, но Элоиза, поглощенная собственной бурей чувств, ничего не заметила.