– Впрочем, с детьми торопиться не стоит, – почти без остановки продолжила Эрнестин. – Мы с Энтони хотим вдоволь пожить вдвоем, а уж потом…

Энтони поднялся из-за стола, медленно прошел к раскрытому окну и достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Курит, с болью в сердце отметила Джулиана. Может, оттого и выглядит теперь так, будто до смерти устал. Впрочем… Она горестно усмехнулась про себя. От такой жизни устать немудрено.

Одному богу известно, как долго разглагольствовала бы Эрнестин о том, в какое чудо превратится их новое жилище, если бы на столике с черно-малиново-синей японской вазой не зазвонил мобильный. Хозяйка, явно красуясь, поднялась со стула и одарила гостей театральной улыбкой.

– Я сейчас. – Она проплыла к столику, взяла телефон и, поднеся его к уху, пошла в прихожую, где заговорила громко и слишком восторженно, откровенно на публику.

На лица друзей, что знали друг друга с восемнадцатилетнего возраста и наконец остались одни, легла тень печали. Бенджамин приоткрыл рот с намерением что-то сказать, но так не промолвил ни слова, не то с отчаяния, не то из-за невозможности что-либо исправить качнул головой и снова потрепал выкурившего сигарету и вернувшегося на место Энтони по плечу. Тот попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривая, совсем не такая, какая почти не сходила с его губ в студенческие времена, а в глазах отразилась бесконечная тоска. Очевидно, не желая казаться слабым и сломленным жизнью, он тут же расправил плечи, выше поднял голову, опять встал, прошелся взад-вперед по комнате, остановился у окна лицом к друзьям, шире и радостнее улыбнулся и… снова потянулся за пачкой сигарет, которую оставил на подоконнике, по-видимому, неосознанно.

Лайза сцепила руки в замок и опустила глаза. Джулиана заставила себя улыбнуться, но через мгновение-другое тоже потупилась. Питер и Аманда обменялись быстрыми многозначительными взглядами.

– Достойно ль

Смиряться под ударами судьбы,