Коленька всегда хорошо пах. Но все вместе – и его красота, и ухоженные руки, и приятные запахи – все это нисколько, ничуть не делало его женственным. Напротив, Леночкин новый возлюбленный на всякого производил впечатление настоящего героя – мужика брутального по определению. Его внимательные карие глаза – обычно смешливые – в любой момент могли стать холодными. И у всякого, увидевшего этот взгляд, сразу возникало желание сделать все, что Коленька скажет.

Никто – кроме Леночки, которая это делала только за глаза или про себя, – не смел называть его Коленькой. Только Николаем. И чаще всего – на «вы».

Тем более что Коленька, несмотря на свои двадцать восемь, был директором одного из управлений в крупной компании, владел серебристым «Пассатом» и почти накопил на первый взнос для покупки собственной квартиры. В костюме-тройке с золотой заколкой на галстуке Коленька был безупречен. С папкой и барсеткой он у любого бизнесмена вызывал непреодолимое желание навязаться к нему в партнеры.

Коленька был серьезен и сдержан. Коленька прочитал Мураками и Коэльо, немного разбирался в живописи и иногда смотрел канал «Культура». Выглядел он интеллигентно, говорил правильно и красиво и всегда был готов поддержать беседу парой-тройкой метких и исполненных бездны информации фраз.

Впрочем, особенно-то Леночке и не хотелось с ним разговаривать. Ей было довольно того, что говорил «ее Коленька», а сама она слушала. Хотя, впрочем, толком и не слушала – а сидела обычно и разглядывала его. Каждый день заново открывая для себя, что нос у него красивый с едва выраженной горбинкой. Глазки карие. Бицепсы-трицепцы со всех сторон так и прут. Ручки ухоженные.

Даже когда они уже стали жить вместе и Коленька иногда по вечерам усаживался смотреть футбол, Леночка садилась в уголок, чтобы удобнее было оттуда, исподтишка, разглядывать его. Любоваться. И по ночам она частенько, проснувшись, не стремилась сразу же снова заснуть, а приподнималась на локте, зависала над ним и любовалась, любовалась, любовалась.