– Я же сказал, меня это не интересует.

– Ты слышал о клане Дженнаро?

– Да.

Представители всех ведомств знали Дженнаро. Этот клан занимался поставками наркотиков, проституции и нелегальным перевозом граждан.

– А тебе известно об обвинениях против Энтони Дженнаро?

Алекс кивнул. Пару месяцев назад государственный прокурор Манхеттена выдвинул обвинение против главы семьи. Если ему вынесут обвинительный приговор, Тони Дженнаро проведет остаток жизни в тюрьме и власть клана закончится.

– Мне сообщили, что в ФБР есть доказательства его вины. Записи телефонных разговоров, компьютерные файлы. – Директор помолчал. – Но карта в рукаве – это свидетель.

– Не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

– Свидетель согласился помочь, но потом испугался. В Департаменте юстиции не уверены, что будет дальше. Свидетеля все-таки уговорили выступить в суде…

– Под давлением.

– Уговорили, но…

– Дженнаро может добраться до него первым.

– Именно. Или свидетель снова передумает.

– Но я все же не понимаю…

– Генеральный прокурор и я проделали долгую изнурительную работу, Алекс. Он считает, что обычная программа защиты свидетелей тут не поможет. Я с ним согласен.

– То есть свидетеля нельзя поселить в дешевый отель на Манхеттене, попросить прислугу не распространяться о своем госте, ну, или еще что-нибудь в этом роде?

– Все, что нам нужно – это хороший агент. Человек, который был на линии огня, который знает, что никому нельзя доверять, который не боится сделать все возможное, чтобы сохранить свидетеля в безопасности.

Алекс встал.

– Ты прав, Именно такой человек вам и нужен. Но это не я.

– Ты тот самый агент, Алекс. Единственный, кто может справиться с этим заданием.

– Проклятье, Найт, ты поклялся служить своей стране!

– Ты что, не понимаешь слова «нет», Шоу? – Никто никогда не называл директора по имени. Оно повисло в воздухе, как напоминание о том, что Алекс давно не работает на Агентство. – Я сказал, что был рад увидеться, – Алекс подошел к двери. – Но на этом все.