— Думаешь?

— Уверена.

— Он хотел бы свозить нас в лондонский ресторан. Я уже и припомнить не могу, когда в последний раз была в Лондоне, — мечтательно произнесла Элеонор.

— Ты бы могла заехать за мной на работу, и мы вместе отправились бы в Лондон, — предложила матери Ромилли.

Девушка понимала, насколько эта встреча с интересным мужчиной волнительна для ее мамы. Бедняжка не только давно нигде не бывала, она, верно, совершенно забыла, каково быть желанной женщиной.

Конечно, эта встреча тоже своего рода стресс. Но стресс, безусловно, приятный. Элеонор давно уже не была так воодушевлена и так вдохновлена общением с человеком. Чуть ли не каждый день она натягивала на каркас новый холст. Ее профессиональные планы становились, как никогда, смелыми. Ромилли счастлива была засвидетельствовать это возрождение. Однако не без доли волнения. Никто не может знать наперед, чем закончится то или иное многообещающее начинание…

Решено было встретиться в галерее, в которой всегда можно было увидеть что-то из старых работ Элеонор. Мать чувствовала себя здесь словно рыба в воде.

Ромилли скромно наблюдала со стороны приветствия, объятья, светские поцелуи. Это был определенно мир ее матери, известной художницы Элеонор Ферфакс, подписывавшей свой картины девичьей фамилией «Мэньен». Вошли двое — пожилой седовласый представительный мужчина среднего роста в элегантном костюме, а с ним другой — моложе, высокий, подтянутый и складный.

— Льюис! — воскликнула мать и пошла ему навстречу.

— Элеонор! — Лицо пожилого господина также просияло улыбкой. — Рад видеть тебя… А вы, должно быть, дочь Элеонор, Ромилли? Приятно познакомиться.

— Мне тоже приятно, мистер Селби, — отозвалась Ромилли.

— Для вас — просто Льюис, — сказал Льюис Селби и мягко пожал руку Ромилли. — А это мой преемник, Нэйлор Карделл. Он выразил желание познакомиться с талантливыми работами Элеонор Мэньен.