— Ты так спокойно об этом говоришь! — обомлела Синди Уилсон.

— Об этом предпочитаю говорить только спокойно.

Ромилли съездила домой на обеденный перерыв, убедилась, что с матерью все в порядке, вернулась в клинику и вновь встретила там Джеффа.

— Планы в силе? — уточнил он.

— Ты вчера ходил в кино с медсестрой Уилсон? — бесстрастным тоном осведомилась Ромилли.

— Я не знал, что у тебя эксклюзивные права на меня! — нагло парировал перспективный дантист.

— Неужели?! — притворно удивилась она. — Фильм понравился?

Ромилли прошла мимо, не дожидаясь ответа. И это означало, что Джеффри Дэйвидсону придется подыскать другую спутницу на вечер.

Возвращаясь домой под вечер Ромилли думала не о подлости или глупости Джеффа. Она думала о том спокойствии, с которым разорвала эти, в сущности, приятные отношения. Собственное безразличие казалось девушке большей проблемой.

— Думала, у тебя планы, — проговорила Элеонор Ферфакс, когда Ромилли вошла в дом. — Я заварила чай. Составишь компанию?

Ромилли кивнула. Она заметила в холле переносной планшет с красками и раскладной мольберт.

— Ты выходила? — спросила Ромилли мать.

— Да, — возбужденно проговорила Элеонор. — Пойдем со мной! — позвала она дочь. — Я хочу знать твое мнение.

Ромилли послушно последовала в мастерскую, где на одной из подставок уже стоял свежий пейзаж, еще не доработанный, но уже производящий сильное впечатление.

— Что скажешь? — с нетерпением спросила Элеонор Ферфакс.

— Мам, это замечательно! — щедро похвалила Ромилли и подошла поближе, вглядываясь в работу.

— Ну, еще не так, чтобы замечательно, но считаю, что этот пейзаж достоин тщательной доработки, чем я и намерена заняться в ближайшие дни, — скромно проговорила художница. — Мне кажется, я утратила что-то важное за время бездействия, — грустно произнесла женщина после недолгой паузы. — Мне не по себе, — призналась она еще чуть погодя.