— Получилось как-то само собой. Я — австралиец, поэтому решил, что пора наконец вернуться домой.

Терри улыбнулась. На какое-то мгновение Энтони представил, что эта улыбка сияет с постельной подушки и предназначена не камере или обожающей публике, а ему. Отбросив фривольную мысль, он прислушался к словам собеседницы.

— У тебя необычный акцент. Никак не могу определить, какой. Сколько ты прожил за рубежом?

— Шестнадцать лет. Акцент получился, что называется, с миру по нитке. Моя мать родом из Америки. Когда родители развелись, я переехал вместе с мамой в Штаты. Затем учился в колледже. А потом, как все, пару лет болтался по Европе с рюкзаком за плечами.

— Почему «как все»?

— Ты не была в Европе? — удивился Энтони.

— Я не болталась с рюкзаком. Европу видела из окна автобуса, перевозившего нас из фотостудии в фотостудию.

— Я знаю массу людей, которые предпочли бы познакомиться со старушкой Европой именно таким способом, — заметил Энтони и смутился.

— О, я не жалуюсь, — быстро произнесла Терри. — Просто свободное передвижение представляется мне более интересным и захватывающим.

— Возможно, но мне трудно представить тебя путешествующей автостопом.

— Почему?

— Это как-то не вяжется с образом холеной красавицы из «Лафонтейн Косметик».

— Внешность бывает очень обманчивой. Думаю, тебе как фотографу это хорошо известно.

— Возможно. — Он пожал плечами. — К тому же в рюкзаке недостаточно места для обширного гардероба и вагона косметики, который сопровождает модель в поездках.

Надменная снисходительность тона разозлила Терри. Она бы с огромным удовольствием надела этому типу на голову ведерко со льдом, не потрудившись даже вытащить из него бутылку шампанского. Девушка подавила приступ ярости — у нее сейчас достаточно проблем, чтобы позволить себе роскошь устроить публичный скандал. Хотя порой так хотелось хоть раз сбросить этот искусственно созданный образ, с которым Терри сжилась за последние семь лет. Когда-нибудь такой день настанет, пока же придется держать себя в узде.