
— Валькур, — тихо проговорила она, скрестив руки на груди, — я боюсь.
— Не говори глупостей, дорогая, — в его голосе послышалось раздражение, — будь умницей и попроси принести мне чего-нибудь выпить. От этой жары у меня в горле пересохло.
Фелиситэ прошла в комнату и позвала молоденькую служанку Мари, которая не замедлила появиться, взволнованная и запыхавшаяся. Фелиситэ велела принести ореховый ликер с персиками и миндалем для себя и вино для Валькура.
— Я выпью коньяку, — поправил ее брат, смерив служанку бесцеремонным взглядом. — Пусть Дон придет сюда с веером.
Почтительно поклонившись, служанка удалилась. Фелиситэ тут же вернулась к волнующей ее теме.
— Валькур, у меня плохое предчувствие. Я боюсь. Вздохнув, Валькур поднялся, подошел к сестре и коснулся ее руки сухими холодными пальцами.
— О чем ты говоришь? Не забывай, я знаю, что ты у нас смелая.
— Смелая? Ты ошибаешься.
— Разве трусиха может броситься в реку, чтобы научиться плавать, как сделала ты несколько лет назад, и скакать верхом подобно Валькирии? Разве трусиха могла бы, переодевшись в бриджи и камзол, со шпагой на боку отправиться со мной в игорные притоны, словно какойнибудь безусый щеголь, в вызвать на дуэль какого-нибудь нахала, оказавшегося недостаточно вежливым?
