– Десантник – и не раненый? Повезло, выходит. И не царапнуло?

– Контузило, – сказал доктор Рыжиков.

– Тоже не мед, – признал сосед. – Мы в артиллерии все контуженые. Через одного без барабанных перепонок… Как выстрел – так тебя вроде палкой по уху… Да это каждый со своей приметой. Смотришь, рожа красная, как пирог подгорелый, – значит, летчик или танкист… Горел в бою. Я вчера в полосе про одного читал. К нам в город приехал, подпольного врача искать.

– Какого? – встрепенулся доктор Рыжиков.

– Подпольного, какого… Не слышал, что ли?

– Не слышал… – честно сказал доктор Рыжиков.

– Вроде не с луны свалился, в городе живешь, осудил артиллерист его неведение. – Весь город талдычит. Его профессора зажимают, которые завидуют, а сами ничего не могут. Так он без них, без их рецептов, нашего брата фронтовика это самое… выхаживает. Уж они его и так хотят, и так… На прицел взять, да руки коротки. Найти не могут.

– Кто? – спросил доктор Рыжиков.

– Да профессора же! Ты что, совсем выключенный? Не нравится он им. Зато теперь это кончится. Все. Теперь им шило в задницу, вот летчик специально приехал всю правду рассказать. Теперь его самого профессором заделают, раз газета написала.

Доктор Рыжиков слушал со все возрастающим изумлением. От сонливости и следа не осталось.

– Летчик здесь? – никак не верил он. – Так быстро?

– А чего тянуть? – ничуть не удивился артиллерист. – У него это как на ротаторе. Потому что способ знает. Этот летчик сущий дуремар был, как говорится, Квазиморда. Хоть и геройский человек. Разбился в самолете, лицо всмятку. Никто не мог выправить, мать родная не признала, жена отказалась. Ну никуда ходу нет. А наш взялся. Новую рожу смастрячил, ты понял? Вот он в День Победы вернулся благодарность объявлять. Я лично прочитал.

– А у вас нет газеты? – осторожно спросил доктор Рыжиков.

– Не, я на верстке читал, по металлу. Навыворотку, ты так не сладишь. Вот он где-нибудь здесь небось, на трибуне. Почетный гость, герой. Придет же искать доктора среди нашего брата… Он его людям и покажет.