– Он в нем ничего и не находил, – ответил майор.

Он уже хорошо знал об этой дружбе, возникшей еще на школьной скамье и разбившейся из-за стремительного восхождения одного и падения в безвестность другого.

Флорри постарался приодеться, но весь его вид свидетельствовал о скудости кошелька. Обвисшие шерстяные брюки, слишком яркий, явно с распродажи, свитер, из-под которого выглядывали застиранная синяя рубашка и офицерский галстук. На ногах дешевые поношенные ботинки. Старомодное твидовое пальто, сплошь усеянное разноцветными пятнами, сидело на нем нелепо и мешковато.

– Признаться, я ожидал увидеть кого-нибудь посолиднее. Ведь этот парень был офицером? – поинтересовался майор.

– Не совсем. Скорее полицейским.

Флорри направлялся на другую сторону площади. Ему оставалось пересечь еще одну улицу. Но тут его внимание привлекла передовица вечерней «Мейл», только что поступившей в продажу. Заголовок, набранный корявыми, словно выведенными детской рукой буквами, гласил:

МАДРИД ПОДВЕРГСЯ БОМБАРДИРОВКАМ И ОКРУЖЕН.

СКОЛЬКО СМОГУТ ПРОДЕРЖАТЬСЯ КРАСНЫЕ?

Это известие заставило молодого человека резко остановиться. Некоторое время он стоял, мрачно уставившись на стенд.

– Что за дьявольщина там происходит? – удивился мистер Вейн.

Флорри наконец оторвался от газеты и зашагал дальше. У кирпичного дома номер пятьдесят шесть на Рассел-сквер он остановился и стал подниматься по мраморным ступеням.

Холли-Браунинг откинулся на сиденье, но поза его оставалась напряженной. Боль от простуды на губе стала пульсирующей, мигрень усиливалась с каждой минутой. Майор знал, что его здоровье изрядно расстроено.

Наступал самый трудный момент. Наиболее щекотливый и уязвимый этап операции. Флорри должен быть «сосватан» любой ценой. Не удастся договориться – придется применить силу. Майор, за многие годы не раз принимавший участие в подобных акциях, не испытывал иллюзий относительно процесса вербовки. Судьба Флорри не имеет никакого значения. Он должен быть взят, обращен и подчинен.