— Детишек не привезли? — вежливо спрашивали некоторые, прекрасно зная, что Саванна редко привозила своих двойняшек туда, где их ничего не ждало, кроме семейных сплетен.

Вернуться в дом? Не раньше, чем в этом возникнет необходимость, равнодушно подумала Саванна.

— Ладно, девочки! Давайте посмотрим, что там, — сказала она, извлекая со дна ямы старый сундук.

Грязь просочилась сквозь трещины и швы деревянного сундука. Саванна сунула в него руки в садовых перчатках и достала грязные свертки. Кузины с любопытством наблюдали за ее действиями.

Три пластиковых контейнера величиной с коробку из-под туфель, вложенные в мешки, по-прежнему выглядели как новенькие. На каждой коробке чуть потускневшим химическим карандашом было написано имя. Саванна стала разглядывать первую.

— Тара, — сказала она, читая детский почерк.

Тара неуверенно протянула руку и взяла у Саванны коробку. Взяла осторожно, словно боялась обнаружить там взрывчатку, невесело усмехнувшись, подумала Саванна.

— А мне? — спросила Эмили.

Саванна протянула ее контейнер, и Эмили отошла в сторону, глядя на коробку одновременно с ожиданием и страхом.

На последнем контейнере с красочными завитками и загогулинами было написано имя Саванны. Она поколебалась, прежде чем взять его. На нее нахлынула волна воспоминаний…

Первые десять лет ее жизни были прекрасны, как в сказке. Она была «папиной маленькой принцессой». Она и сейчас почти видела, как он с каплями пота на лбу возвращается домой после тяжелого рабочего дня. Но для дочки в кармане рубашки всегда был подарок — жвачка, конфетка, красивая ленточка, дешевый браслет. Ей нравилось все, потому что она обожала его. Он баловал ее, называл хорошенькой, смышленой, талантливой…

А потом его не стало.

Мать тоже баловала Саванну, правда по-своему, более приземленно, что ли. Эрнестина, выросшая в самом низу социальной лестницы, учила свою хорошенькую дочь, всеобщую любимицу, быть во всем первой и стараться всегда чувствовать себя королевой. Саванна зажмурилась, словно хотела отгородиться от тягостных воспоминаний.