– Но это же не наказание, – удивленно заметил Мунго.

– Странно, что ты это говоришь, – ответил Гордон, искоса взглянув на друга. – Святой Петр сказал те же самые слова. Но бог поднял на святого Петра одну бровь и возразил: «Как это не наказание? А кому он сможет рассказать об этом?»

Мунго хмыкнул:

– Ну и поделом этому ублюдку. Мой дядя говорил, что воскресенье было самым лучшим днем недели, пока Джон Нокс не распорядился им по-своему.

Гордон громко расхохотался:

– Мой отец говорил то же самое… Но давай-ка поспешим, а то его величество нас заждался. Смекаешь, чем это пахнет?

– Да. Он выиграет больше денег, чем я могу позволить себе проиграть.

Торопясь на встречу с королем. Гордон и Мунго ускорили шаг. Но за углом они едва не столкнулись с кем-то, кто огибал этот угол с противоположной стороны. В тусклом свете коридора мужчина казался более мрачным и зловещим, чем сам Люцифер.

– Ого, мне чертовски повезло, – сказал незнакомец, улыбнувшись маркизу. – Я нашел вас без особых хлопот.

«Человек из клана Макартуров, – подумал Гордон, заметив на нем одежду в зеленую и черную клетку с желтой полосой. – Приехал сказать мне, что моя женушка выросла». Приглядевшись к незнакомцу, он понял, что перед ним Даб Макартур, один из его шуринов.

Даб Макартур был мужчина шести футов росту, мощного телосложения, с темными волосами и непроницаемыми черными, как безлунная ночь, глазами. Его широкая улыбка не столько располагала, сколько настораживала. В свои двадцать пять он очень походил на отца в молодости.

– Здравствуй, кузен Даб, – сказал Гордон, улыбаясь в ответ. – Что привело тебя в Холируд?

– Сейчас узнаешь.

Гордон удивленно поднял на него брови. Он повернулся, чтобы представить своего спутника, но запнулся, заметив холодную ненависть, сверкнувшую в голубых глазах друга при взгляде на Даба. Почему Маккинон питает такую сильную неприязнь к Макартурам? Это не сулило ничего хорошего их давней и крепкой дружбе. Ведь, в конце концов, его малолетняя жена была единственной дочерью главы клана Макартуров.