– Ваши непорочные губы очистили мои грешные, – с лукавой улыбкой сказал незнакомец, заглядывая в ее широко открытые глаза.

– Значит, моим губам передался теперь ваш грех? – невольно поддаваясь этой игре, спросила она.

– Бог простит, – сказал он. – Верните мне мой грех.

Он придвинулся, чтобы снова поцеловать ее в губы, но она удержала его, упершись ему в грудь правой рукой.

– Милорд, я протестую…

– Однако не слишком сильно.

И, взяв ее руки в свои, незнакомец поднес их к губам. Он поцеловал тыльную сторону ее правой руки, а потом, посмотрев долгим взглядом на родинку в форме цветка на левой руке, вдруг приложил свои губы к ней.

Этот жест невольно воскресил в ее памяти какое-то смутное воспоминание.

– Хоть мне бы и не хотелось быть невежливой по отношению к другу моего брата, – сказала Роберта, отнимая у него руку, – но должна сказать вам, что вы имеете дело с замужней дамой.

– Мадам, мне это известно лучше, чем любому другому мужчине, – возразил он.

Уловив какую-то странную нотку в его голосе, Роберта, прищурившись, посмотрела на него.

– Кто вы такой? – удивленно подняв свои красивые черные брови, требовательно спросила она. – Представьтесь, сударь.

Он наклонился ближе и с уже знакомой самоуверенной улыбкой, скользнувшей по его красивому лицу, произнес:

– Я Гордон… Твой муж.

– Боже праведный! – воскликнула Роберта.

Стены вестибюля вдруг закружились, пол закачался у нее под ногами, и, не в силах вынести этого внезапного потрясения, она упала в обморок. Издалека, словно из какого-то потустороннего мира, она услышала голоса, окликавшие ее, но не сразу вновь пришла в сознание, не сразу даже смогла открыть глаза.

– Она еще не пришла в себя? – спросил мужской голос.