– Почему ты не попросила отца убить этого монстра? – спросил Гордон.

– Взрослые не могут увидеть его, – ответила она, печально улыбнувшись.

– А как он выглядит?

– Мой отец или монстр?

Гордон с трудом сдержался, чтобы не засмеяться. Эта девчушка была забавнее, чем целая труппа бродячих актеров.

– Конечно, я имею в виду чудовище.

– Я никогда не видела его, но… – Роб прервалась и, опустив взгляд, закусила нижнюю губу.

– Не бойся, скажи, – подбодрил ее Гордон вкрадчивым голосом.

– … но однажды оно коснулось меня, – прошептала она, подняв к его глазам левую руку. – Вот, посмотри, что оно сделало.

С тыльной стороны кисти виднелось темное родимое пятно в форме цветка – шестилепесткового цветка Афродиты. Это был греховный знак – так церковные власти учили верующих, – и большинство людей считало его дьявольской меткой.

Гордон медленно поднял на нее взгляд: в глазах у девочки стояли слезы. Непроизвольно он поднес ее руку к губам и поцеловал это родимое пятно.

– Женившись на тебе, я убью чудовище, которое осмелилось коснуться тебя, – пообещал он очень серьезным тоном. – Я сделаю это, как только ты поставишь свою подпись на брачном контракте.

Роб отрицательно покачала головой:

– Сначала ты должен убить чудовище.

– Не веришь, что я сдержу свое слово?

– Все в Хайленде знают, что «Кэмпбел» означает «лживые уста».

Гордон вспыхнул, услышав сдавленное хихиканье оттуда, где стояли Макартуры, но сдержался.

– Значит, ты выйдешь за меня замуж лишь после того, как я убью его?

Роб кивнула.

– Не делай этого, – бросил ему Росс.