Осеннее увядание ярко раскрасило великолепный сад графа Басилдона. В дополнение к расписанным самой природой в оранжевые и красные тона кронам деревьев всеми цветами радуги играли ухоженные клумбы.

Нежная белая береза, строгий вечнозеленый тис и величественный дуб стояли рядом, как старые друзья, в одном из дальних уголков графского сада. Пятеро дочерей графа, в возрасте от трех до десяти лет, и сама графиня окружили тисовое дерево и смотрели вверх на черноволосую девушку, удобно устроившуюся на самой крепкой ветке.

– Ты поняла?.. – крикнула графиня Басилдон, положив руки на свой заметно округлившийся живот (она была на восьмом месяце беременности). – Ты слушаешь меня?

Роб Макартур глубоко вдохнула чудный аромат садовых цветов и посмотрела вниз на своих маленьких кузин. Проведя уже целый год в Англии вместе с дядей Ричардом и его семьей, Роб полюбила их, как любила бы родных сестер, которых у нее, увы, никогда не было.

– Я вас слушаю, тетя Келли.

– А вы слушаете? – спросила графиня, повернувшись к дочерям.

Пять маленьких девочек с готовностью кивнули, одновременно тряхнув черными как смоль локонами, точно пять одинаковых куколок одна другой меньше.

– Все, кто соберется сегодня ночью вокруг костра, получат по веточке тиса, – поучала их леди Келли. – День Всех Святых – это праздник в память о наших предках, а тисовое дерево символизирует смерть и возрождение. Эти веточки напомнят нам о связи с нашими близкими, вторые уже перешли в лучший мир. Вы понимаете?

– Да, – хором ответили девочки.

Графиня подняла взгляд на племянницу.

– А ты? – спросила она.

– Я знаю, о чем вы говорите, тетя Келли. – Роб бросила вниз несколько веточек тиса, и кузины кинулись поднимать их. Сверху она увидела дядю, идущего к ним.

– Ваш отец идет, – объявила она.

Возле клумбы появился Генри Талбот. Заметив, что вся семья собралась в дальнем уголке сада, он ленивой походкой направился к ним.