Весело звучала музыка скрипки, французского рожка и фортепьяно, пары кружились в оживленном танце. А разговор, касавшийся общезначимых тем, осторожно — не дай Бог кого-то задеть! — вращался вокруг родственных связей аристократических семей. Длинная комната со стенами, декорированными драпировкой из шелковых тканей, состояла в сущности из двух смежных помещений, дверь между которыми была распахнута настежь. Камины в обеих комнатах жарко топились, обогревая все пространство образовавшейся длинной залы. В воздухе распространялся слабый запах древесного дыма, аромат женских духов и благоухание ярко-зеленых побегов сосны, украшавших каминные полки и дверные проемы. Натертый до блеска пол отражал сияние канделябров, висящих высоко под потолком, и светлые наряды дам. Пары двигались в сменяющих друг друга медленных и быстрых танцах, разговор угасал и вспыхивал с новой силой, дамы загадочно улыбались, кавалеры галантно раскланивались.

Только один человек не участвовал во всеобщем веселье. Это была Анджелина Фортин. Она кружилась по зале с застывшей на лице, вымученной улыбкой. Горящие свечи играли отблесками в ее рыжеватых волосах, зачесанных наверх и ниспадающих локонами на плечи. Ее матовая кожа отсвечивала молочной белизной, а глубина серо-зеленых таинственных глаз пламенела мерцающим светом. Она была одета в белое платье, похожее по покрою на греческую тунику. Но то впечатление, которое производил весь ее девственный облик на окружающих, казалось, ее саму совершенно не заботил. Анджелина страстно мечтала скрыться отсюда поскорее. А еще лучше было бы совсем не приходить сюда.

Ее тетка, мадам де Бюи, назвала подобное настроение племянницы глупым и безответственным. Их отсутствие здесь, на званом вечере, могло показаться не просто странным, но подозрительным, возбудить слухи и кривотолки в обществе. Кроме того присутствие на вечере у Элен Делакруа давало им возможность разузнать побольше об этом принце. О враге надо иметь исчерпывающую информацию — это старая военная истина. И в этом ее тетушка была совершенно права.