– Я тебе расскажу все, что мы узнаем у Морриса, а пока ты сможешь поспать. Конечно, – продолжала Ева, не давая ему возразить, – это не одно и то же. Скажи мне, что не винишь себя в случившемся. Я хочу это услышать.

Рорк оглянулся на дом сестры, вспомнил поселившееся в этом доме горе.

– Она умерла не потому, что я нанял ее на работу. Уж не настолько я возомнил о себе. И все-таки я хочу пройти весь путь до конца.

– Ладно. Садись за руль. Нам придется сделать остановку по дороге. Мне нужно поговорить с Фини.

Он был ее учителем, наставником, напарником. Он был – хотя они никогда не говорили об этом вслух – человеком, заменившим ей отца.

Он выбрал ее из всей своры, когда она еще носила форму, и сделал ее своей. Ева никогда не спрашивала у Фини, что он в ней такое увидел, что заставило его взять ее – зеленую и неопытную – в стажеры. Она знала одно: взяв ее, он сделал свой выбор.

Она и без него стала бы хорошим копом. Она стала бы детективом, потому что очень этого хотела. Она старалась, она была создана для этой работы. Возможно, в конце концов она и самостоятельно добралась бы до лейтенантского звания.

Но без него она не была бы тем копом, каким стала.

Когда его произвели в капитаны, он подал прошение на перевод в отдел электронного сыска. Он был рожден для этой работы. Электронная работа была его сильным местом, его страстью, поэтому его прошение было удовлетворено.

Ева вспомнила, как расстроилась, когда он ушел из отдела убийств. Первые несколько месяцев ей очень его не хватало. Она привыкла видеть Фини, работать с ним, общаться с ним каждый день. Ей его не хватало, как собственной руки.

Она могла бы оставить это до утра. Нет, было уже утро, но она могла бы оставить это до какого-нибудь божеского часа. Однако Ева знала: будь она на его месте, она ждала бы этого звонка в дверь именно в этот час.