Ши-Гуа раскрывает шкатулку и высыпает прямо на траву великое множество фигурок – все они изображают конкретных лиц. Каэтана мельком замечает миниатюрную копию Джоу Лахатала и га-Мавета, Арескои и Траэтаоны, Нингишзиды и Татхагатхи, пытается найти себя...

– Вот его не было, – улыбается Да-Гуа.

В его руке крепко зажата фигурка разноцветного толстяка.

– И что это значит? – растерянно спрашивает Каэ.

– Значит, что он сам себя создал... Нет, оно само себя создало. Впрочем, неважно. Главное, что он смог это сделать. А теперь – самое главное. Он сможет помочь тебе так, как никто в этом мире или в каком-нибудь другом помочь не в состоянии. Он и появился потому, что стал нуждаться в своем существовании столь же сильно, сколь мы стали нуждаться в нем. Он практически всесилен, но не умеет с этой силой обращаться. Он всезнающ, но у него нет памяти. Его единственная надежда – это ты. А твоя надежда – в нем. Не теряй свою надежду, – торжественно произносит Ши-Гуа.

Ма-Гуа молчит.

– Он помог тебе однажды, – говорит Да-Гуа.

– Потому что ты сделала то, что он никогда не отваживался сделать, – улыбается Ма-Гуа.

– Только он сможет помочь по-настоящему: помогая тебе, он будет создавать себя, помогая тебе, он будет охранять тот мир, в котором сможет быть самим собой, помогая тебе, он откроет истину внутри себя, – как заклинание твердит Ши-Гуа.

– Что же вы мне посоветуете? – спрашивает Каэ, хотя понимает, что совет она только что выслушала и ничего более конкретного ей не скажут.

Можно, конечно, спросить, кто этот толстяк, но не хочется.

– Соглашайся! – хором говорят все трое.

– На что?

– На что угодно! – без тени сомнения заявляют монахи.

– Ну, знаете ли, – возмущается Каэтана голосом альва. Ничего более подходящего, чем его любимое выражение, ей в голову сейчас не приходит.