– А кто тут богиня? – невзначай обронил Барнаба.

– Это не имеет принципиального значения. Со своими «божественными» способностями я уже имела кучу хлопот. Предпочитаю не связываться...

– Может, ты все-таки торопишься? – с надеждой в голосе произнес правитель. – Что делать нам, когда ты уйдешь?

– Как говорит один мой знакомый император, пора становиться тираном. Буквально никто не считается с решением вышестоящей инстанции... Ты хочешь спросить, что вам делать, если я не вернусь?

Татхагатха промолчал, но по его лицу было видно, что именно это он имел в виду.

– Я надеюсь вернуться и на сей раз, потому что не имею права на роскошь оставить этот мир на произвол судьбы, – сказала она и неожиданно захихикала.

Нингишзида позволил себе высоко поднять бровь в знак недоумения. Барнаба же не стал деликатничать:

– Что это ты вдруг развеселилась?

– Да так, услышала себя со стороны... Тоже мне спасительница мира. – Она помрачнела. – Самое страшное: понимаешь свою собственную беспомощность и вместе с тем знаешь, что действительно должна сделать все, чего сделать не можешь, потому что больше некому. Ладно, это сантименты. А вам надлежит готовиться к войне – к последней войне, в которой не будет проигравших. Вы должны знать, что после нее существовать будет только один из нас: или мы, или наш враг. Хотелось бы все-таки, чтобы остались именно мы. Только вот гарантий никаких нет и быть не может.

– Ты считаешь, что это время уже наступило? – спросил Тхагаледжа.

– Я бы рада была ответить тебе, что у нас еще вся жизнь впереди, но, боюсь, если мы хоть немного промедлим с решением, уже нечего будет решать. Мы просто окажемся перед фактом, что живем в совершенно ином, видоизменившемся мире. Мне страшно подумать, как немного времени осталось, чтобы подготовиться к этой битве и найти врага.