– Нравится? – спрашивает бог и сам же отвечает:

– Вижу, что нравится. Мне тоже кажется, что хорошо вышло.

– Прекрасно, – говорит Траэтаона странным голосом.

– Да, прекрасно, – соглашается Кузнец. – Никогда еще такого не делал. Ну, вот что. Вы уже поняли, что это оружие и будет подарком Интагейя Сангасойе. Но в нем нет одной, смертельно важной вещи. Я сделал эти мечи настолько прекрасными, настолько живыми, что им уже не хватает той души, которую я обычно вдыхаю в созданные мною предметы. Вам ясно, о чем я говорю?

– Конечно, – соглашается Такахай. – Даже человек ощущает, что эти мечи уже не просто вещи. Они живые. Но они мертвые живые, правильно?

Боги переглядываются.

– Вы все поняли и вы согласны? – спрашивает братьев Вечный Воин.

– Они всегда будут с ней и будут защищать ее, – торжествующе улыбается Такахай.

– Мы всегда будем с ней и будем защищать и оберегать ее до последней капли своей души, – вторит ему Тайяскарон.

И Небесный Кузнец, бессмертный Курдалагон, приступает к самой странной и непостижимой части того таинства, во время которого и рождаются наконец новые клинки...

* * *

Каэтана рассеянно поглаживала мечи Гоффаннона, и они отвечали ей легким звоном.

– Вот оно что, – потрясение огляделся вокруг Нингишзида. – Значит, это люди...

– Странно, – сказал Тхагаледжа, – у меня такое впечатление, что я грезил наяву или видел сон, не засыпая.

– Так оно и было, – согласился Барнаба. – Мы побывали в гостях у Кузнеца. Я хотел, чтобы вы своими глазами увидели, как все обстояло. А теперь вы не хуже нас знаете, что два воина всегда сопровождают госпожу Каэтану во всех ее странствиях. И им все равно – богиня она или нет. Потому что они по-прежнему любят ее.

– Неужели это и есть та самая вечная любовь, о которой так мечтают люди? – спросил татхагатха.