– Надо попытаться убедить его отправить посольство в Сонандан...

– Хорошо бы. Но кто возьмется за сей неблагодарный труд?

– А хоть бы и я, – залихватски произносит желтоглазый бог.

– Хорошо. Допустим, ты уговоришь его. А кто уговорит Кахатанну принять нас не как врагов, а как союзников?

– Она же, Истина, – растерянно отвечает га-Мавет. – Она должна нас услышать и понять. Все в мире меняется, мы тоже изменились. И я искренне сожалею о том, что мы травили ее. Но кто же знал, что все так обернется?

– Мы знали. Давай смотреть правде в глаза. Не возникни насущная необходимость в ней, не случись так, что она оказалась сильнее, мы бы и сейчас преследовали ее, если уже не уничтожили бы. И радовались бы, потому что стремились к этому всегда!

– Это были другие мы! – протестует Бог Смерти. – Разве ты представлял себе когда-нибудь, что сам похоронишь человека и прольешь слезы над его могилой?!

– Нет, конечно, – отвечает Арескои.

– Тогда и говорить не о чем. Что было, то было...

– Но она! – упорствует зеленоглазый. – Ты бы на ее месте понял и принял нас?

– Я бы отомстил, – честно отвечает Смерть после недолгого раздумья. – Тем более за гибель Эко Экхенда.

– Вот видишь. Послушай, я все хочу спросить у тебя: он что, действительно так ее любил?

– Действительно любил, – говорит Смерть, склоняя голову. – Ты бы слышал, как он играл на свирели... Для нее.

– Ну что же. Тогда Арнемвенд проиграл еще до начала войны. Джоу артачится, как необъезженный жеребец, не желая идти к Кахатанне, а она не захочет говорить с нами – и это в лучшем случае.

– Что же делать? – спрашивает га-Мавет.

– Давай подумаем...

Они бы еще долго говорили о своем, но тут их внимание привлекает бесцветный тщедушный человечек напротив трона. Он стоит перед Змеебогом, расставив ноги, маленький и нелепый, задрав голову, и орет во весь голос, чтобы докричаться до Джоу Лахатала. На фоне Верховного Владыки человечек смотрится жалко и нелепо. Видимо, он сам сознает это, и его слова полны ядом ненависти. Крича, он во все стороны брызгает слюной и машет руками так, что его можно сравнить с ветряной мельницей.