Шуллат взбежал по ступеням к трону и наклонился к уху Лахатала:

– Перестань смеяться, ты же видишь, как серьезно то, что происходит. Неужели ты не понимаешь, что этот жалкий человек сам не ведает, что говорит? Но вот оно, первое послание неведомого Зла...

Джоу Лахатал отшатнулся от Огненного бога, и черты его исказились гримасой злобы и боли. Он все понимал, но как отчаянно, как свирепо сопротивлялся собственному разуму, собственной памяти и встревоженной душе.

– Я никого не боюсь, – раздельно прохрипел он прямо в лицо Шуллату. – Я велю уничтожить слугу, а потом доберусь и до его господина.

– Куда доберешься? – Это А-Лахатал встал по правую руку владыки. – Опомнись, брат. Га-Мавет просил тебя опомниться еще перед битвой в Сонандане. Мы потеряли слишком много времени. Это не Древние боги грозят нам в тщетных попытках вернуть потерянную вотчину, это некто не из этого мира. Вели узнать у посланника все, что возможно...

– Вели пытать его до тех пор, пока он не признается, кто послал его с этим дерзким словом!

– Меня не интересует тот, кто шлет ко мне безумца и ничтожество, – досадливо отмахнулся Лахатал от братьев, не на шутку встревоженных явлением бесцветного человека. – Убить его, если он не хочет говорить так, как положено говорить с повелителем Арнемвенда.

При последних словах Змеебога посланник вдруг изменился в лице. Прежде серое, бесцветное и мало что выражавшее, оно за один краткий миг приобрело черты жестокие, свирепые и насмешливые. Глаза его на какое-то неуловимое мгновение ожили, и он оглядел собравшихся в зале бессмертных с выражением презрения и явного превосходства. Затем искривил губы в ехидной и насмешливой улыбке.

– Ты считаешь себя правителем этого мира, мальчишка?

Верховный Владыка разъярился сверх всякой меры и впал в то состояние бешенства, в котором никто и ничто не могло его вразумить.